Cлучайно обнаружил в своих видеоархивах уморительный экземпляр - клип на песню группы "Чиж и Разные люди" под названием "Моя перестройка, мама", который мы с братом Саней сняли лет двенадцать назад. Жанр этого короткометражного шедевра я бы охарактеризовал так: "Эйзенштейн для бедных".

Тогда у нас была самая простая камера, не было возможности ни замедленной съемки (поэтому приходилось её имитировать!), ни возможности монтажа. Снималось все одно за другим, подряд. Если дубль не подходил, пленка перематывалась к началу, и действо разыгрывалось по новой. Музыку "наложить" также возможности не было. Это я сделал сейчас. Тем удивительнее, что звук и происходящее на экране, в конце концов, совпало.

Для тех, кто не поймет сюжет этого психоделического экшена, поясню: по таинственной случайности мужик встречает на балконе бомжа. Эта встреча оказывается роковой...
В роли мужика - Саня. В роли бомжа - я. В роли Писателя - Андрей Федорович.
P.S. У меня нет ответа на вопрос, почему герой заходит на балкон в майке с надписью «Интер», а выходит – в майке с надписью «Битлз». И почему в начале клипа за окном зеленая трава, а в конце - лежит снег ))

Саша, родившийся в 1987, утверждает, что этот клип невозможно понять тем, кто перестройку сам не пережил ))
Киноведы могли бы сказать также, что это история про то, как человек встретился со своим подсознанием.
Короче, Fedor Ermoshin proudly presents...

Можно ли считать Тарковского христианским (или православным) художником? Можно ли считать Тарковского дзен-буддистом? Даосом? Подобные вопросы кажутся мне некорректными, при всей их значимости для зрителей, которые относят себя к определенной религии, и находят в фильмах режиссера что-то для себя очень близкое и сокровенное; но как правило, при этом хотят, чтобы он был до конца понятен и «каноничен», стремятся сгладить углы. Все же, Тарковский – чересчур сложное и даже конфликтное явление, слишком противоречивый художник, чтобы можно было считать его последовательным адептом той или иной конфессии.

Особенно это видно по последнему фильму Тарковского, «Жертвоприношению». Недаром режиссер говорил, что сознательно вкладывал в него возможность разных прочтений. В начале фильма звучит история о монахе, поливающем сухое дерево, - и оно в конце концов расцветает. Тарковский заимствовал этот сюжет из православного жития. В финале Малыш поливает с той же целью японскую сосну. Этот небольшой пример «смешения» (или единства?) культур в фильмах Тарковского – один из целого множества. Ведь и главная тема Жертвы в последнем фильме Тарковского трактуется неоднозначно... «Жертвоприношение», осуществленное главным героем, можно понять и как языческую магию (чтобы спасти мир, Александер проводит ночь с ведьмой), и как христианское самоотречение (герой сжигает свой дом, выполняя обет, данный Богу).

Словом, Тарковский – художник-мистик, но не художник-ортодокс. Его разговор о Боге и с Богом на универсальном языке кино — сам по себе, спорен: не слишком ли сложную и дерзкую задачу ставит перед собой художник? И все же зрители всматриваются в фильмы Тарковского и переживают их как потрясающий религиозный опыт, вне зависимости от культурных границ. Чудо кинематографа, созданного Тарковским — в его универсализме, в бездонной глубине его образов.

На прошлой неделе в Галерее на Солянке состоялась конференция, посвященная творчеству Андрея Тарковского. Для меня это было как чудо; многое открылось впервые. К примеру (как ни смешно это сознавать), в первый раз понял, что великое кино делается реальными людьми. Когда была экскурсия по Щипковскому переулку, где вырос Тарковский, возникло сильное чувство: прошло время, но оно движется как бы горизонтально, время - это место; время - помнит всё и всё впитывает, оно, в самом деле, обратимо. Тарковский жил здесь, работал здесь, и всё это очень близко, просто в упор на тебя смотрит (несмотря на огромный ров на месте его бывшего дома).

То же сильное ощущение возникло, когда бродил по выставке, когда слушал рассказы Марины Арсеньевны Тарковской, сестры режиссера, об их детстве, о том, как Тарковский играл шпиона в школьных постановках (даже фото есть), когда разглядывал картины, нарисованные Тарковским-мальчиком ("Вон то красное пятнышко на горизонте - это я", - говорила Марина Арсеньевна)...

С Мариной Арсеньевной Тарковской

А самое сильное для меня впечатление, даже сумма впечатлений: часа три, наверное, общались с Нэлли Ефимовной Фоминой, художником по костюмам на "Солярисе", "Зеркале", "Сталкере". К слову, Высоцкий для неё - это просто "Володя"!

С Нэлли Ефимовной Фоминой. Фото Анастасии Никитиной

Очень здОрово поговорили с Юлией Анохиной (Юля подготовила только что вышедшую книгу о "Солярисе"), с Настей Никитиной (талантливой художницей, которая опубликовала в Лондоне книгу о съемках "Жертвоприношения", сделанную с большим умением и вкусом, с фотографиями Л.Александр-Гарретт), а также с Игорем Евлампиевым, автором книги "Художественная философия Андрея Тарковского" (кстати, буквально на неделе выйдет новое издание этой работы). Побеседовали вчетвером "за ланчем" в славной ресторации на Китай-городе - под оправдавшим себя названием "Как у людей" )) Уютное, радостное и живое общение!

С Юлей Анохиной и Игорем Евлампиевым. Фото Анастасии Никитиной

Я на конференции говорил о Тарковском и Томасе Манне (моя огромная признательность Сергею Штейну за видео). Вот некое "summary" моего сообщения:

В юбилейную неделю Тарковского мне повезло - удалось побывать на праздничном концерте в Доме Кино. О самом мероприятии и о том, что есть пригласительные, я узнал за 2 часа до его начала, благодаря mumluk, и выехал из Одинцова – пулей – за час.

Но оно того стоило! При том, что воспоминаний со сцены было мало, звучала чудесная музыка, играл оркестр «New Era» - вещи из фильмов Тарковского и посвященные Тарковскому, в том числе, не вошедшую в «Сталкер» композицию, которую я никогда раньше не слышал, с использованием живой колесной лиры и какого-то ситара…

Но больше всего поразила песня «Ой, кумушки, кумитеся» (она звучит в титрах «Ностальгии») - вещь в обработке Леонида Десятникова, из его, как выяснилось, знаменитого вокального цикла. Я и раньше знал, что Десятников – композитор выдающийся (в свое время я даже подбирал на пианино его вальс из «Дневника его жены»), хотя и художник несколько чудесатый в смысле тематики. А тут послушал: это - шедевр, очень здОрово исполненный сопрано Соломийей Прийман. 

Из выступлений наиболее интересным показался рассказ Никиты Михалкова о том, как Андрон Кончаловский решил подлечить простывшего Тарковского, ведь у Сергея Михалкова всегда в шкафчике были тонны заграничных лекарств. Но Кончаловский перепутал тюбики и впрыснул Тарковскому вместо лечебного спрея какой-то мгновенно застывающий пятновыводитель ))

Отрывки из дневников Тарковского со сцены читали режиссеры, в том числе мой любимый документалист С. Дворцевой.

На большом экране показали несколько эпизодов из «Рублева». Давно не пересматривал – слишком это сильное впечатление, сил требует и какой-то моральной подготовки… И вот опять летящий мужик, потом «русская Голгофа». Все-таки ничего более мощного, более гармоничного (при всем трагизме), духоподъемного в кино я не видел. Претензия к фильму, что мужик на шаре – это неисторично – впервые мне показалась особенно дикой. Ведь это же сон, это пролог ко всему творчеству Тарковского – бегство, «отрыв», полет, почти судорожное желание свободы («я маньяк от свободы», писал Тарковский в дневнике). А потом воздушные шары, но уже с надписью «СССР» (века прошли, а человек всё стремится взлететь) – из черно-белой хроники – появятся в «Зеркале»…

И в каждом кадре – такое равновесие, такое чувство меры! Ничего «напоказ», ничего демонстративного. Наоборот – в эпизоде «Голгофы» - сильнее всего по воздействию моменты, когда люди отворачиваются, стоят спиной. Каждый кадр – это кадр художника, в каждом - мощное, интенсивное послание.

После концерта осмелился подойти к Вадиму Ивановичу Юсову, сказал, что снятые им фильмы знаю наизусть, что «Подстрочник», «Рублев», «Они сражались за Родину» - великие картины и так далее. Он пожал мне руку. Поневоле подумалось: ё-мое, вот этими вот самыми руками снят «Солярис»!!!  ))

Уже не раз сталкиваюсь с тем, что издатели говорят о Тарковском: ну, это фигура замыленная, о нем все и всё знают. Это настолько не так! Настолько неизучен режиссер (при тоннах литературы о нем, и лишь нескольких замечательных книгах!)…

…На днях постараюсь выложить, что я о Тарковском говорил на вечере в честь режиссера, устроенном журналом «Октябрь».

А 18 апреля (в среду) в рамках конференции «Андрей Тарковский. Контекст 2012» я собираюсь вещать на тему «Тарковский и Томас Манн» в Библиотеке Эйзенштейна.

       О других мероприятиях, связанных с юбилеем, можно прочесть, например, здесь: